Ю.БУДКИН: Таганский суд Москвы на этой неделе признал виновными экс-директора общественного центра имени Сахарова Юрия Самодурова и бывшего заведующего отдела новейших течений Третьяковской галереи Андрея Ерофеева. Считается, что они оскорбили чувства верующих. Защита организаторов выставки «Запретное искусство» обжаловала это решение суда, требует отменить приговор и прекратить уголовное дело. У нас сегодня в студии в программе «Позиция» Андрей Ерофеев, бывший заведующий отделом новейших течений Третьяковской галереи, один из тех, кто по суду должен сейчас заплатить штраф, но это решение суда обжаловано. Добрый вечер.
А.ЕРОФЕЕВ: Добрый вечер. Бывший, надеюсь будущий, надеюсь вернуться в Третьяковскую галерею.
Ю.БУДКИН: Выставка называлась «Запретное искусство-2006», и это искусство, и искусство нельзя осуждать. Ваша позиция по этому поводу?
Некорректная лживая интерпретация наших оппонентов, к сожалению, составила государственное обвинение. Есть верующие православные, которым не нравится современное искусство, но есть верующие, которым оно нравится, которые его даже создают. Я бы сказал так: проблема есть, но она должна быть поставлена в другом ракурсе. Эта проблема заключается в том, что в нашей стране существует часть общества, которая не принимает современную культуру как таковую, сопротивляется ей. И это не только на протяжении ХХ века, но на протяжении многих веков этой культурой была охвачена меньшая часть населения нашей страны. Так это было в ХIХ веке, так, к сожалению, это было и в ХХ веке, когда советский режим по существу контролировал наше общество на предмет понимания языка современной культуры.
Я проработал 20 лет в государственных музеях и должен вам сказать, что этот фактор непонимания постоянно и неизменно действует на наши мнения, отзывы, постоянно оборачивается такими гневными филиппиками в адрес самых разных явлений современной культуры. Причем это не только, к примеру, Кабаков, но и, например, Малевич. Недавно я выступал на телевидении, и там был один художник из академии художеств, он говорит: «Для меня Малевич – это вообще не наша национальная традиция, это вообще никто».
9 июля на Чистых прудах у памятника Грибоедову ("у Гриба") прошел митинг-перформанс группы художников и деятелей искусств (всего 300 человек) в поддержку организаторов выставки "Запретное искусство – 2006". Тем самым в России было положено начало новому жанру политического contemporary art – перформанса и инсталляции в форме митинга. Главные участники митинга, помимо обвиняемых А. Ерофеева и Ю. Самодурова – поэт Т. Щербина, художники А. Бильжо, Д. Врубель, Д. Гутов, Г. Виноградов, А. Косолапов, В. Нилин, В. Ломаско, С. Файбисович, А. Ольшванг, С. Пахомов (Пахом), И. Фальковский. В "массовке" митинга были замечены Л. Рубенштейн, С. и В. Мироненко, А. Кузькин, Н. Наседкин и другие.
Под Новый год раздался звонок. Софья Троценко предложила мне поработать на "Винзаводе". Быть у нее куратором программы СТАРТ - серии выставок молодых, входящих в профессиональную жизнь художников. Художников предлагалось отбирать самому. Задача интересная, я согласился. Получил от нее внушительную стопку заявок. Примерно такую же и с таким же качеством проектов, что ежегодно накапливается в офисе Премии Кандинского. Начинаешь листать, накатывает отчаяние от количества бездарного. Потом чувства притупляются, сохраняя лишь привкус досады и тоски. И вдруг что-то проблескивает сквозь толщу банального. Искорки оригинальных мыслей.
Теория "русского круговорота", утверждающая, что всё в нашей политической, социальной и личной жизни вращается вокруг одних и тех же констант, клише и стереотипов - есть все-таки огромная иллюзия. На самом деле, многое у нас изменилось и очень даже радикально. Мы сегодня осваиваем другую цивилизацию. Мы въехали в нее как в новую квартиру. И уже ее глазами, с точки зрения ее ценностей смотрим на окружающий мир. В том числе и на оставленный позади советский космос, который вдруг в новейших телефильмах оказался отутюжено-отглаженным, ярким, стильным, гламурным.Чекисты в идеально сидящих, классно потертых кожанках и портупеях от Луи Вуйтона пытают Ивана Денисовича, облаченного в чистенькую, с иголочки арестантскую робу, оттеняющую модную небритость лица. Красиво!
Переездом в загробный мир заведуют, как правило, сомнительные личности. Действительно - какие-то красномордые плотники и неловкие каменотесы, спившиеся оформители, ставшие агентами ритуальных служб. Именно они решают, как будут выглядеть гробы, венки, могильные памятники и прочие погребальные принадлежности. А эти чудовищные залы прощаний? А новоотстроенные храмы, где нам предстоит быть отпетыми странными песнями на малопонятном языке? Они не отмечены печатью архитектурного таланта. Исполняемые на панихидах по-пури слезливых мелодий не сочиняются достойными композиторами, а тексты надгробных речей не редактируются писателями. Искусство в контексте смерти считается неуместным изыском. Мы уходим в мир иной в сопровождении вульгарности и китча. Стоит лишь утратить жизненную волю, как оказываешься заложником каких-то мелких служащих. От них-то в конечном счете зависит не только внешний вид «посылки в вечность», но и ее содержание. Вот, что обидно: они форматируют наш окончательный образ и облик.
Храмы и монастыри – безусловно, надо. Государство и общество расписались в неумении и неспособности их сохранять. Слава богу, что многие из этих сооружений были построены на совесть и смогли выстоять. Но что касается икон, тут я придерживаюсь противоположного мнения. Даже, если на то будет высочайшее указание. Даже, если по принципу продразверстки, будут проводиться насильственные изъятия. Музейщикам следует занять круговую оборону, вспомнить о профессиональной чести и проявить гражданское мужество, сопротивляться что есть силы легальными и партизанскими способами, сокрытием материалов и списков, хитростью, бюрократическим крючкотворством, наконец, саботажем.
Прошедший год дал старт любопытному явлению в нашей художественной культуре. Кремль взял да и поддержал актуальное искусство. В первый раз. Именно Кремль, а не министерство культуры или какое иное отраслевое ведомство. То есть вдруг, как молния, над мутной чиновничьей возней вспыхнула и обозначилась дистиллированная политическая воля. Николай Полисский получил солидный грант на создание инсталляции "Большой адронный коллайдер". Это гигантское произведение с успехом проехало по Европе. А в Москве отметилось сразу на двух выставках Биеннале и на Премии Кандинского. Его буквально рвали на части кураторы. Западники нашли в нем комментарий по поводу отсталости и амбиций местной жизни ("Ну что поделаешь, мы в лесу живем, но хотим делать что-то важное и главное", - говорит Полисский). Почвенники увидели любование крестьянской удалой пластикой бревна и топора. Иностранцы оценили экзотику подлинно национального арт-объекта, сочетающего футуризм с архаикой. Замечу, однако, что эти смыслы как прикладываются, так легко и отваливаются от произведения Полисского. Они едва-едва намечены в нем, размыты, разведены до микронных промилле. Особо дотошному зрителю, вопрошающему - "Ну о чём, о чём же всё-таки эта работа!?" приходится ответить:
28 ноября 2009 года премьер-министр В.Путин подписал постановление правительства РФ о сносе здания Центрального Дома художника и Третьяковской галереи на Крымском валу. Подписал таки! Рука не дрогнула, несмотря на массовые протесты художников, литераторов, музыкантов, композиторов, дизайнеров, архитекторов, издателей, режиссеров, фотографов, модельеров, антикваров, реставраторов, искусствоведов, кураторов. Несмотря на негодование зрителей, слушателей и читателей, которые десятками тысяч регулярно приходят в это здание, чтобы приобщить себя и своих детей к современной мировой культуре. Несмотря на единодушное возмущение журналистов всех видов масс-медиа. Несмотря на требования ведущих архитекторов страны сохранить этот дом.
Герои российского искусства конца минувшего и начала нынешнего столетия похоже уже подустали творить и на сегодняшний день практически все сошли с дистанции. Жаль, что слишком быстро. Это особенно заметно в сравнении с ветеранами нон-конформизма, чья творческая энергия не иссякает уже полстолетия. К примеру, Юрий Злотников, еще 1950-е гг. создавший свои "Сигналы", едва-ли не лучшие произведения эпохи "Оттепели", всё пишет и пишет захватывающие абстрактные мистерии. И бурно обсуждает всех и вся на круглых столах. А Олег Кулик, чей первый перформанс был сделан не более 15-ти лет назад, уже превратился в любвеобильного старичка, разменивающего работу художника на роль куратора, а еще чаще - на амплуа путешественника. Дуэт Владимира Дубосарского и Александра Виноградова, скрестивший 15 лет назад соцреалистическую солнечную живопись Пластова-Герасимова с языком порножурналов ( этот замечательный фьюжн облетел все художественные издания мира) ныне уныло рисует бессмысленно-декоративные совокупления горных оленей.
Выставка Кабакова в Гараже, представившая нечто совершенно неожиданное, можно сказать, сюрприз юбиляра, прошла при всеобщем одобрении. Так успешно, что Кабакову с легкостью простили нелицеприятное высказывание в адрес московских любителей и коллекционеров искусства, которых он обозвал "розовым гноем". Закрыли глаза и на его инсталляцию "Туалет", возведенную на Винзаводе. Она, по мнению некоторых аналитиков, представляет метафору жизни в России, то есть является откровенным, как раньше говорили, "кукишем". Неважно. Чего, в самом деле, придираться, когда человек сделал, наконец, полноценное признание, на чьей он стороне. На нашей! В самом главном, корневом вопросе российской социо-культурной и политической идентичности Кабаков занял правильную, верную позицию. Антизападную. А зачем иначе всю эта легенду про трех вымышленных художников было называть "альтернативной историей"?
Разница между "примитивным искусством" и наивным творчеством сегодня понятна каждому. В первом случае это художественные поделки общества на инфантильной стадии развития. Во втором - осознанная стратегия, применяемая обычно для дезертирства с поля общественных баталий, для мягкого уклонения от моральных, политических и эстетических догматов.
А вот другой редкий идеологический жанр contemporary art, который тоже связан с намеренно "неумелым" результатом - так называемое "плохое искусство" - российское культурное сознание пока не научилось распознавать. При этом, именно Россия дала миру образцовые примеры "плохого искусства". Действительно, у нас до сих пор считается, что художник не может специально изготовить неудачное произведение.
На сайте "Артхроники" появилось сообщение о том, что художник Алексей Беляев-Гинтовт подал в ГУВД г. Москвы заявление о возбуждении уголовного дела против лиц, которые опорочили его честь и достоинство. В этом заявлении никакие фамилии не названы, но, вполне может быть, что имеются в виду искусствоведы, критики и художники, разместившие на своих сайтах сведения о готовящемся в День примирения и согласия митинге Евразийского союза Молодежи (ЕСМ). Этот митинг должен был стать частью "Русского марша" ультра-радикальных националистов. Он был заранее объявлен на официальных сайтах "Евразийского движения" - портале "Евразия" и "Портал сетевой войны" ЕСМ. Необычной и заставившей сразу всколыхнуться коллег из арт-сообществ, была тема митинга. А именно - современное российское искусство как фальсификация национальной истории.
Объявляя на днях о создании в Москве Государственного музея мирового contemporary art при ГЦСИ министр культуры РФ г-н Александр Авдеев, вероятно, ощущал себя Дедом Морозом. Он делал сказочный подарок россиянам и вправе был рассчитывать на слезы благодарности, аплодисменты, крики восторга. Но особого эффекта не получилось. Художники и критики встретили эту новость кисло, со скепсисом и безразличием.
- Спохватились, ёпть,! Нужно было как минимум лет двадцать назад такой музей открывать. Тогда и альтруисты были, готовые жизнь положить на реализацию этой идеи, и щедрые дарители-коллекционеры. Художники наши и зарубежные запросто жертвовали свои произведения. А Запад, в те времена еще союзник и друг, с готовностью кидался помогать. Вспомните, с какой легкостью Питер получил тогда музей Людвига.
Все увеличивается список группировок и отдельных личностей, кто на поле современного искусства занимается откровенной самодеятельностью. На свой страх и риск. Без прикрытия галерей, без поддержки старших товарищей или кругом экспертов и критиков. Без должного теоретического бэкграунда и не соблюдая жанрово-видовые стандарты местного contemporary art.
Представляем конспект первой беседы из цикла выступлений искусствоведа Андрея Ерофеева, посвященных выдающимся произведениям из коллекции Франсуа Пино, показанных в Центре современной культуры "Гараж" на выставке "Определенное состояние мира"
Или за этим стоял коммерческий расчет, или же просто расслабился человек и потянуло его на откровенность. Но галерист Гарри Татинцян сделал в прошлом номере "Артхроники" совершенно, на первый взгляд, ошеломляющее заявление: "Никакой культурной ценности во всем, что творилось в русском искусстве с 1960-х до 2000-х годов нет. Наши художники просто взяли западную схему и механически перенесли на другую почву. Сегодня, - продолжил Татинцян, - я вижу насколько местечковым было это искусство".
Под Новый год раздался звонок. Софья Троценко предложила мне поработать на "Винзаводе". Быть у нее куратором программы СТАРТ - серии выставок молодых, входящих в профессиональную жизнь художников. Художников предлагалось отбирать самому. Задача интересная, я согласился. Получил от нее внушительную стопку заявок. Примерно такую же и с таким же качеством проектов, что ежегодно накапливается в офисе Премии Кандинского. Начинаешь листать, накатывает отчаяние от количества бездарного. Потом чувства притупляются, сохраняя лишь привкус досады и тоски. И вдруг что-то проблескивает сквозь толщу банального. Искорки оригинальных мыслей.
Теория "русского круговорота", утверждающая, что всё в нашей политической, социальной и личной жизни вращается вокруг одних и тех же констант, клише и стереотипов - есть все-таки огромная иллюзия. На самом деле, многое у нас изменилось и очень даже радикально. Мы сегодня осваиваем другую цивилизацию. Мы въехали в нее как в новую квартиру. И уже ее глазами, с точки зрения ее ценностей смотрим на окружающий мир. В том числе и на оставленный позади советский космос, который вдруг в новейших телефильмах оказался отутюжено-отглаженным, ярким, стильным, гламурным.Чекисты в идеально сидящих, классно потертых кожанках и портупеях от Луи Вуйтона пытают Ивана Денисовича, облаченного в чистенькую, с иголочки арестантскую робу, оттеняющую модную небритость лица. Красиво! 
Переездом в загробный мир заведуют, как правило, сомнительные личности. Действительно - какие-то красномордые плотники и неловкие каменотесы, спившиеся оформители, ставшие агентами ритуальных служб. Именно они решают, как будут выглядеть гробы, венки, могильные памятники и прочие погребальные принадлежности. А эти чудовищные залы прощаний? А новоотстроенные храмы, где нам предстоит быть отпетыми странными песнями на малопонятном языке? Они не отмечены печатью архитектурного таланта. Исполняемые на панихидах по-пури слезливых мелодий не сочиняются достойными композиторами, а тексты надгробных речей не редактируются писателями. Искусство в контексте смерти считается неуместным изыском. Мы уходим в мир иной в сопровождении вульгарности и китча. Стоит лишь утратить жизненную волю, как оказываешься заложником каких-то мелких служащих. От них-то в конечном счете зависит не только внешний вид «посылки в вечность», но и ее содержание. Вот, что обидно: они форматируют наш окончательный образ и облик. 
Храмы и монастыри – безусловно, надо. Государство и общество расписались в неумении и неспособности их сохранять. Слава богу, что многие из этих сооружений были построены на совесть и смогли выстоять. Но что касается икон, тут я придерживаюсь противоположного мнения. Даже, если на то будет высочайшее указание. Даже, если по принципу продразверстки, будут проводиться насильственные изъятия. Музейщикам следует занять круговую оборону, вспомнить о профессиональной чести и проявить гражданское мужество, сопротивляться что есть силы легальными и партизанскими способами, сокрытием материалов и списков, хитростью, бюрократическим крючкотворством, наконец, саботажем. 
28 ноября 2009 года премьер-министр В.Путин подписал постановление правительства РФ о сносе здания Центрального Дома художника и Третьяковской галереи на Крымском валу. Подписал таки! Рука не дрогнула, несмотря на массовые протесты художников, литераторов, музыкантов, композиторов, дизайнеров, архитекторов, издателей, режиссеров, фотографов, модельеров, антикваров, реставраторов, искусствоведов, кураторов. Несмотря на негодование зрителей, слушателей и читателей, которые десятками тысяч регулярно приходят в это здание, чтобы приобщить себя и своих детей к современной мировой культуре. Несмотря на единодушное возмущение журналистов всех видов масс-медиа. Несмотря на требования ведущих архитекторов страны сохранить этот дом. 
